Aug
раздумьями о превратностях семейного бытия.
И все же, по мысли автора, основной корень зла нужно искать в
бездуховности “общества потребления”. Не потому ли с такой проницательностью
звучит в финале романа вера писателя-гуманиста в извечное стремление
человека к любви, добру и счастью?
Как и в “Супружеской жизни”, действие романа “Анатомия развода”
развертывается в конкретных хронологических рамках: с ноября 1965 года по
ноябрь 1972 года, что придает повествованию почти документальный, особенно
достоверный характер. Главный персонаж книги художник Луи Давермель, прожив
в браке с Алиной восемнадцать лет и нажив с ней четверых детей, заводит
“романчик на стороне” с Одиль и решает развестись с женой.
И вот эта тривиальная драма перерастает в недостойную битву бывших
супругов за детей, вернее, за эгоистичное право влиять на них, каждый
перетягивает их на свою сторону. При этом и Алина, и Луи не очень
обеспокоены трагедией детских душ, разъедаемых дурным примером родителей. В
итоге этой затяжной омерзительной схватки, усложненной к тому же казуистикой
буржуазного суда, двое “маминых” детей уподобляются бездушной, расчетливой
Алине, а двое “папиных”, судя по всему, перещеголяют своего отца и станут
хваткими, ловкими дельцами, типичным продуктом потребительского общества.
Так естественные человеческие качества уступают натиску буржуазной
психологии и морали. Остается не очень утешительный авторский монолог:
“Алина, друг мой, брак - всегда неудача, потому что кто-то из двоих должен
умереть. Развод - это такой же конец, только более скорый… А пока без
борьбы и без страстей, без радости и без цели тебе остается тихо доживать
свой век и медленно-медленно угасать”.
Казалось бы, простая, заурядная история. Но какие глубокие философские
выводы вытекают из нее, какие социальные обобщения напрашиваются! Хотелось
бы привести несколько строк из предисловия Валентина Катаева к русскому
изданию этого романа. По мнению нашего замечательного писателя, крупнейший
современный прозаик-реалист Эрве Базен в корне своем глубоко пессимистичен.
Его ирония убивает, он бескомпромиссен в непризнании социальной структуры
своего общества. В этом непризнании есть даже что-то толстовское. При всей
самобытности базеновского стиля сквозь социальную направленность Золя,
сквозь ярость великого Бальзака, сквозь магическую стереоскопичность
гонкуровского реализма я замечаю ядовитую, убивающую улыбку Вольтера.
Несомненно, Базен в чем-то вольтерьянец”.
В этих словах зорко подмечена замечательная преемственность творчества
Базена, продолжавшего на редкость плодотворные традиции выдающихся
французских писателей-реалистов Что же касается мнения Валентина Катаева о
No Comments
No comments yet.
RSS feed for comments on this post. TrackBack URL
Sorry, the comment form is closed at this time.
